"Американская история ужасов: 1984". 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть

Закончился девятый сезон «Американской истории ужасов», который в США показывает кабельный канал FX (в России — «Амедиатека»). Алексей Филиппов – вслед за шоураннерами Райаном Мерфи и Брэдом Фэлчаком – отправился в путешествие по миру слэшеров и вечных 1980-х, чтобы разобраться, почему нас до сих пор волнуют аэробика и жестокие убийства.

Текст может содержать спойлеры.

 

«Американская история ужасов: 1984». 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть

 


1984 год. Метросексуал Хавьер (актер и модель Коди Ферн), мечтающий построить карьеру актера, преподает танцы и аэробику, а на время летнего сезона соглашается поехать вожатым в лагерь «Редвуд», куда зовет подработать и оторваться друзей – фурию аэробики Монтану (Билли Лурд), стероидного качка с загубленной олимпийской перспективой Чета (Гас Кенуорти), веселого афроамериканца Рэя (ДеРон Хортон) и тихоню-праведницу Брук (Эмма Робертс), чей брак закончился самоубийством мужа прямо возле алтаря.

На месте начинаются классические лагерные развлечения: страшилки, флирт и употребление алкоголя, что особенно не нравится местной начальнице – Маргарет Бут (Лесли Гроссман), набожной женщине без возраста и в больших очках, которая все веселье стремится пресекать. Скучно однако не будет: мрачные тайны есть не только у всех местных обитателей – вплоть до медсестры-афроамериканки Донны (Анжелика Росс), но и у самого лагеря. В 1970-х здесь произошла жуткая резня: смотритель по прозвищу Мистер Звяк (Джон Кэролл Линч) вырезал целую избушку вожатых, взяв на память о каждой жертве по уху. Выжила только Маргарет – классическая для слэшера final girl (последняя выжившая). Звяк, к слову, сбежал из психлечебницы, где безмолвно просидел несколько лет, а божий одуванчик Брук преследует сатанист Ричард Рамирес (Зак Вилла), поклонник Билли Айдола и человеческих жертвоприношений.
 

 

«Американская история ужасов: 1984». 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть


Новый сезон «Американской истории ужасов», разумеется, не так прост, чтобы собрать под одной крышей исключительно штампы поджанра слэшер, чей пик как раз пришелся на оруэлловский 1984 год. В 1978-м вышел знаменитый «Хэллоуин» Джона Карпентера (в это же время произошла первая резня в лагере «Рэдвуд»), в 1980-м – «Пятница 13-е», а четыре года спустя – «Кошмар на улице Вязов» Уэса Крэйвена. Три маньяка в масках (буквально или, как Фредди Крюгер, фигурально) донимали размягшее потребительское общество на море и на суше: точнее – в тихой субурбии, в летнем лагере и даже во снах.

Однако внимание Райана Мерфи привлек парадокс десятилетия, за который он и уцепился вместе с верным оруженосцем Брэдом Фэлчаком: вместе они работали и за пределами «Американской истории ужасов», в частности – пересаживали ушедший в прошлое слэшер на почву нового тысячелетия в «Королевах крика». Девятый сезон AHS же строится на противопоставлении восьмидесятнической утопии – с аэробикой, лучшей на свете музыкой, за которую можно отдать душу, и видимым благополучием – и расцвета показательно жестокого хоррор-жанра, не столько жуткого, сколько живописно кровавого.
 

«Американская история ужасов: 1984». 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть


Вообще совмещение векторов американской истории и истории хоррора, который в некоторой параллельной действительности исследует страхи момента и десятилетия, – фирменная фишка сериала, которая с каждым новым сезоном становится все заметнее. Так, в седьмом сезоне, посвященном истерии вокруг победы Дональда Трампа, Мерфи играл на территории современности, вспоминая избранные главы из прошлого, касавшиеся различных сект, какими в сериале представали как сторонники взбалмошного консерватора, так и их либеральные оппоненты. Корни повествования уходили в 1960-е, когда бесчинствовала «Семья» Мэнсона, но не ограничивалась этим властным паттерном.

В «1984» Мерфи и Фэлчак берутся переосмыслить фигуры маньяка и его последней жертвы, самого механизма насилия и его следа в истории. В прошлом году похожим образом историю Лори Строуд (Джейми Ли Кертис) пересмотрел инди-режиссер Дэвид Гордон Грин в сиквеле «Хэллоуина», который продолжил классический сюжет 40 лет спустя. Умница Лори выросла в травмированную и готовую всегда дать отпор женщину, чья паранойя по поводу возвращения маньяка Майка Майерса отравила детство ее дочери. И Грин во многом зеркалил оригинальный фильм, меняя охотника и жертву местами.
 

«Американская история ужасов: 1984». 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть


«Американская история ужасов» идет несколько дальше: в формате ретро-капустника, скорее забавного и пестрого, чем сколь угодно страшного, девятый сезон наблюдает, как эволюционирует сознание убийцы и человека, пережившего насилие. Попутно Мерфи размышляет о том, как жуткие образы воспроизводятся в массовой культуре: в частности, у Мистера Звяка появляются подражатели, увальни в капюшонах, которые приезжают в «Редвуд», чтобы пугать туристов. Параллельной линией к славе стремится реальный маньяк Рамирес, известный под кличкой «Ночной охотник», мечтающий через убийства и верность Сатане вписать свое имя в историю; таким образом, вслед за «Охотником за разумом», «1984» приравнивает медийность серийных убийц к славе рок-звезд, а устремление Рамиреса – к жажде реализации начинающего актера Хавьера, который скрывает съемки в гей-порно.
Тут заключается одно из важнейших отступлений от жанровой бинарности, когда есть некто с тесаком и некто кричащий от ужаса. Все персонажи поочередно оказываются на месте убийцы и жертвы, а сам лагерь – библиотекой воспроизводящегося насилия. Здесь случилось несчастье с братом Бенджамина Рихтера (так зовут Звяка на самом деле) после Второй мировой войны, здесь же первая резня (чья виновница на самом деле Маргарет) совпала с эхом вьетнамской кампании (отсюда – отрезанные уши), здесь же повторился сценарий в середине 80-х и повторится снова – на излете «прекрасной эпохи».

 

«Американская история ужасов: 1984». 80-е будут жить еще долго, 80-е должны умереть

 


Совмещая реальные злодейства (Рамирес) с экранными (слэшеры), Фэлчак и Мерфи выписывают перверсивное обаяние травмы, у которой есть как аттракционное измерение, так и религиозное. Вечное возвращение злодеев в масках (в сериале нет ни одной, миссию маскарада заменяет косплей) и борьба с ними нередко воплощает архаичную идею «око за око», а эффектность каждой последующей резни делает мысль об эффектной мести в каком-то смысле заразительной. Антиутопия в чистом виде, если задуматься.

Символично, что в контексте этой моральной текучести такой стильный, но очень уж стерильный, казалось бы, сезон предпринимает радикальный шаг – и покидает спираль вечного повторения. Слезливый хеппи-энд «1984» освобождает нескольких героев (а с ними – и зрителей) от морока восьмидесятых, отказываясь браться за нож снова, воспроизводить жестокие сценарии в терапевтических, развлекательных или просто реваншистских целях. Пусть трупы хоронят своих мертвецов, пусть восьмидесятые танцуют вечно в аду истории, пусть потерянные сыновья вернутся домой, зная, что в земле их ждет летопись страданий, которую можно описать и систематизировать, но невозможно пережить. Только оставить в прошлом.


Алексей Филиппов
источник >>